Аутист в поисках общения

Это была Юля. Училась на курс младше. Познакомились мы с ней заочно. Она читала в местной газете мои статьи и ей захотелось узнать — кто все это пишет. Спустя полгода на ступеньках клуба я делал ей массаж стопы. Подметил — девушки все на каблуках и ноги у них быстро устают от танцев...

Вернёмся к кофе. Предложение меня напрягло. Я представил, что встаю в семь утра, потом пробки сквозь мороз и все для того, чтобы попить кофе. Зачем эти бессмысленные телодвижения? Кофе и дома можно попить. Но и в лоб отказывать невежливо. Так только чудики делают. Я начал шутить и менять тему разговора. Пока она не прервала:

— Ты сможешь приехать через час?

— Конечно смогу, сейчас машинку вызову.

Странная девушка. Наверное, она не в себе. То утром кофе выпить, то через час приехать...

...Утром, когда смятые простыни уже дымились, она сказала:

— Ну вот, теперь я тебе сделаю утренний кофе.

Я покраснел. Покраснел, потому что понял — совершил ошибку. Не смог сразу расшифровать предложение про утренний кофе. Это было приглашением к сексу. Аутисту сложно понять предложение со вторым дном. Двусмысленность — не наш конек. Впрочем, это не самый главный недостаток. Так, досадная мелочь…

С точки зрения чудика — люди вокруг психи. Я это уяснил в школе. Мог бы понять в детском саду, но меня спасли истерики. Родители поняли: не хватит у них душевных сил затолкать меня в садик. А в школу смогли. Тут-то и начался первый круг ада. Одноклассники вели себя странно и нелогично. Учителя вели себя странно и нелогично. За выполнение заданий полагалась звездочка. Её ставила учительница в тетрадку. У нее была для этого красная печать. Задания были из серии написать букву «а» десятки раз в тетрадке.

Оглянулся на одноклассников. Они тут же начали выводить эту букву. Ненормальные! Если вам нужна звездочка, можете сами себе её фломастером нарисовать. Это же логично. Мучаться с буквой «а» ради этой звездочки — нелогично. Первый год я плохо понимал, что хотят люди вокруг. На уроках я нырял в себя, а это глубокие воды. Подниматься на поверхность не всегда успевал к записи домашнего задания. И, честно говоря, смысла их не понимал. Битвы за игрушки, фантики и прочее мне казались странными. В одноклассниках виделись мне сказочные идиоты.

Представьте, что вам рано утром нужно вставать и идти в дурдом. Примерно так я себя ощущал в начальной школе. Выяснилось, что дурки не избежать — это удовольствие минимум на десять лет. Дома валялись книжки по «НЛП». Залип. Оказывается, можно зеркалить людей и они будут к тебе иначе относиться. Оказывается, по движению глаз можно определить — о чем человек говорит: о прошлом, настоящем или будущем. Оказывается, можно закладывать в свою речь команды и люди будут их выполнять.

Школа превратилась в поле для экспериментов. Моя маленькая лаборатория. Можно записать слова, которые используют училки, запомнить и использовать в ответах. Дворовые понятия — это тоже самое, только слова другие. Я не мог поверить своим глазам. Это и правда работает. Все общение превратилось в математическую задачу. А мой подростковый бунт — в намеренные ошибки в решении.

Если понаблюдать за человеком, то можно узнать — какие темы ему доставляют боль. И давить в эти точки — пока он не закричит. Биолог у нас преподавал ОБЖ. Требовалось выучить звания — сколько звёздочек на погонах у лейтенанта.

— Не хочу.

— Я поставлю тебе двойку.

— С удовольствием, вот дневник — ставьте.

Главное — говорить равнодушным тоном. Через пару недель он уже орал, когда ставил двойку. Биолог любил власть. И понимал неподчинение. Не понимал он другого — равнодушия. Учителя привычны к отговоркам, к дерзости хулиганов. А вот сводит с ума их только искреннее равнодушие. В универе я заострил навык. Мог сначала ответить желанными для преподавателей словами, а потом разрушить впечатление.

— Вот скажите, что делать, если мужчина пьёт? — с этого неожиданного вопроса начала преподша. Я ее сразу не полюбил. Она всегда выделяла любимчиков и ставила им хорошие оценки и специально валила тех, кто ей не нравился.

— Уходить. Останется только мазохистка, — безмятежно ответил я. После этого она меня возненавидела. И попыталась загнобить. Через год я её заставил поставить себе отличную оценку в зачетку. И добился ее увольнения.

— Коля, Оксана Михайловна там сидит и плачет, — однокурсница выбежала из аудитории вслед за мной.

Мне не было ее жалко. Я мстил тогда ей и всей системе за лицемерие. За десять лет школы, в которую меня вынудили ходить. За то, что слова и дела часто живут на разных полюсах. Мстил изощренно. Заставлял людей действовать по правилам, которые они сами объявили. Мстил, когда показывал им ничтожность их ценностей. Того, что они считали таким важным.

Я мстил людям за боль. Люди вынуждают к общению. Аутистам нужно одиночество. Общение — необходимость. Можно выучить правила общения. Но это становится работой. Которую можно выполнять очень хорошо. И даже получать от нее удовольствие. Только потом очередная девушка выдает:

— С тобой мне было фантастически хорошо. Невероятно. Ни с кем так не было. И так плохо тоже не было ни с кем…

Я умел хорошо общаться. Порой чертовски хорошо и даже сводить с ума. Только рано или поздно — внутренняя эмиграция. Тут уж никакая девушка не выдержит. Представьте, рядом с вами ходит такой зомби. С мутным взглядом. И так неделями и даже месяцами.

— Коля, что случилось? Почему ты такой грустный? — ненавидел эти вопросы. Я был в своем мире и мне было хорошо. Однако люди пытались все время из него выковырять. Выковыривания доставляли физическую боль. В эти моменты ласки, прикосновения, желание близости — отвращало. Злило. И я не выдерживал и бил словом в ответ. Бил в самую больную точку. Лишь бы от меня отвязались и я мог дальше путешествовать по своему миру.

Слышал, что «пикаперы» учатся эмоционально «раскачивать» девушек. Что же у меня это выходило само собой. Психологи сочиняют будто обо всем можно договориться, предупредить ту же девушку о своих особенностях. Ну-ну. Ни одна девушка не свыкнется с превращениями своего парня в зомби. Испугается. И никакие инструкции не помогут.

Я полюбил случайные связи и бордели. По одной простой причине — легко можно выскочить из коммуникации. Спать в одной кровати с девушкой для меня сложно. Сон не дарит сил и часто становится ещё одной формой пытки. Потому что для меня единственная форма восстановления сил — это одиночество...

В прошлой жизни я воспринимал свои особенности как изъян. Помеху. Чувствовал себя инвалидом, которому надо учавствовать в гонке со здоровыми. И при этом побеждать. Волевым усилием возвращать себя к разговору, поддерживать small talk, расшифровывать эмоции и слова. Побеждать соперников легче, чем победить себя. Но все изменилось в день, когда один добрый человек мне сказал:

— Аутизм всего лишь значит, что у тебя много внутренней энергии. Очень много. Порой больше, чем энергии снаружи.

Это стало отправной точкой. Следующей точкой стало понимание: в контакте с реальностью я только в одном случае...

Sign up to read.